Профессор-африканист: «Корни Пушкина вовсе не в Эфиопии»

Вы когда-нибудь слышали о языке хауса в северной Нигерии? Считает, что еще на острове Сокотра в Индийском океане, население не имеет письменного языка? Виктор Порхомовский — основной наш африканист, доктор филологических наук, главный научный сотрудник отдела африканских языков Института языкознания РАН, профессор кафедры африканистики C USM — поддерживает творческую связь с лингвистами многих странах.

Профессор-африканист: «Корни Пушкина вовсе не в Эфиопии»

Постоянно приглашают читать курсы лекций по сравнительной африканскому и семитскому языкознанию для студентов, аспирантов и докторантов вузов в Париже, Ницце, Берлине, Иерусалиме, Лейпциг, Франкфурт, Вена, Брюссель, Неаполь, Пиза, Прага… в Последнее время, он был приглашен выступить с докладом на сессии Академии надписей и изящных литературы Института франции в Париже.

Можно предположить, щедрое благодати неба и виртуозные исследования обстоятельств, способствовавших москвичу, так неожиданно, избравшему путь в африканистику, секреты красоты и языкознание.

С первого класса — французский

— Виктор Яковлевич, вы уникальный человек: весь мир исследовали, как ученый, и в течение десятилетий познавали его близко, их глаза. Вероятно, ваша душа с детства рвалась следовать кого-то из близких?

— В семье у нас никто не занимается филологией и языками. Отец посвятил себя юридических наук, мама была экономистом. Мне очень повезло: я жил на 1‑й Мещанской, теперь это проспект Мира. А рядом находилась совершенно уникальная французская школа. Родители отвели меня туда. С первого класса каждый день мы ждали, уроки французский. Представьте себе, у меня был курс истории французской литературы-французски! Даже уроки истории и географии в разных странах— также по-французски.

— Но вы изучали параллельно и на английском языке.

— Да, и при поступлении в институт это мне полезно иногда. После окончания школы я никогда специально не учил французский — я его достаточно хорошо знал, так что мог работать синхронный переводчик. Конечно, частые поездки во Францию, общение с коллегами, чтение литературы, французского и любовь к шансону помогут сохранить и улучшить мой французский.

— Он стал частью вашей точки зрения и душевного строя?

— Признаюсь, бывая во Франции, я покинул родной язык в покое — я говорю только по-французски. Даже сам с собой общаюсь по-французски и сны вижу по-французски.

Судьба улыбнулась

— Виктор Яковлевич, я остался очень впечатлен неожиданной встречи в пустом коридоре МГУ на Мышцы, куда вы пришли десятиклассником…

— Я шел с любопытством вдоль коридора филфака МГУ, остановился перед заветной двери с надписью «Кафедра французской филологии». Вдруг, дверь открылась, и вышел в коридор, очень стильный, большой человек. Позже я узнал, что это был известный ученый, Юрий Сергеевич Степанов.

— И сразу почувствовал: парень ищет свою судьбу!

— Много лет спустя я оказался с ним рядом Институт языкознания. Он был уже почтенным академиком. А в момент моей встречи с ним заведовал кафедрой французской филологии КГУ. И я-студент, говорил, что они делают, что изучают. И даже показал мне, дортуар, где спали студент Лермонтов. История его исследований на кафедре французской филологии в плен. Но я учился уже в школе.

Я начал думать, что делать. И здесь, в соседнем подъезде читаю: «Институт восточные языки». Привело там. Здесь я ждал встречи с профессором-индологом Анатолием Тихоновичем Аксеновым. Он сразу заинтересовал меня: следующей осенью, впервые, будет прием в группу африканский язык суахили. На нем говорят несколько десятков миллионов людей. Идея, я был очарован.

В районе озера Чад

— Вам случилось принять участие и в рамках дипломатических миссий путешествие в Африку. Язык суахили в Африке полезным?

— Да, это была чрезвычайная история. Дело было в Нигерии. Именно там говорят на языке суахили. Наша литературная делегация состояла только из двух человек: секретарь Союза писателей, главный редактор журнала «Театр», и я, переводчик, но на этот раз, как филолог-африканист, также был членом делегации.

В Нигерии, незадолго до окончания гражданской войны: часть богатой нефтью стране, хотел оторваться. Война закончилась поражением сепаратистов — Советский Союз помогал. Остатки разбитых сепаратистов ушли в леса и занялись бандитизмом. Именно тогда мы пошли в северной части страны. Машину вел наш дипломат: он заканчивается командировка, и он хотел посетить те места, где я еще не был.

Я сидел сзади, дипломат за рулем, а руководитель делегации — рядом с ним. И, вдруг, какой-то сокрушительный удар в лобовое стекло. В моей голове пролетела мысль: «Все. Конец». И я отключаюсь. Но сознание вернулось: «я вижу небо. Таким образом, еще в жизни. И вот, стою возле машины, расположенной на крыше. Мне повезло: она летела достаточно далеко от шоссе, где не было ни крупных камней, ни баобаб. И я выжил.

— В каком году было?

— В 1972‑м. Наша «Волга» выдержала жестокое испытание. Я начал разлетевшиеся вокруг вещи, и здесь открылась трагедия: на дороге лежал сбитый велосипедист. Я пошел к нему — он еще хрипел. Но в несколько минут все было кончено.

Нам удалось поставить машину на колеса и потом увидел: вокруг умершего идет народ. Толпа образовала полукруг и начали медленно приближаться к нам. Я пригляделся: среди толпы людей выделялся в одежде. Это, вероятно, был местный шейх. Я говорил с ним на английском языке. Он не понимает. В свою очередь, в языке суахили. Я шесть лет учил этот язык в университете! И здесь шейх-меня понял. Я объяснил ситуацию: велосипедист неожиданно появился перед нами машина. Шейх даже посочувствовал нам. Я чувствовал физически, как спало напряжение в толпе. Язык суахили, на самом деле, спас жизнь.

Профессор-африканист: «Корни Пушкина вовсе не в Эфиопии»

Переводчик-синхронист

— Нашим заграничным гостям нужны переводчики, когда они на наших литературных праздников. Что вам особенно запомнилось?

— Я помню юбилеи русских классиков — Пушкина в большом театре, Горького до Кремля, где я был переводчиком-синхронистом для иностранных гостей. Самое большое впечатление на меня оказало выступление Беллы Ахмадулиной на Пушкинской годовщины. В этой официальной обстановке с чувством восхищения переводят ее искреннее, признание в любви к языку русский гений.

— И с Евтушенко быть во главе, чтобы встретиться?

— Более 50 лет назад, я познакомился с Евгением Александровичем Евтушенко. В 1966 году, Грузия, с размахом праздновали 800 лет после Шоты Руставели. В связи с этим, в разных странах приняли участие многочисленные делегации. Я тогда был студентом четвертого курса и попали на эти празднества, как французский певец. Особую радость мне принес Международный круглый стол поэтов. Он прошел рядом с Боржоми, в живописнейшем ущелье реки Куры, на курорте Ликани.

И счастливый сюрприз: мой сосед по двухместному номер стал Евтушенко. И более того, я имел возможность играть с ним несколько партий в настольный теннис. На веранде виллы в ногах, настольный теннис, и мы, переводчики, разминались после заседания. И однажды Евтушенко присоединился к нашей компании. Вечером, в нашей комнате собирались друзья Евтушенко, молодых поэтов итальянских. И в один прекрасный день, когда все гости ушли, Евтушенко стал читать мне свои неопубликованные стихи. Его художественная манера чтения была известна всей стране. Он завораживал слушателей. И здесь читал стихи-я один.

— И так же страстно и взволнованно?

— Это и меня очень впечатлило.

— Настоящий поэт мысленно всегда общается с миром. Интересно, но Высоцкого вы перевели для иностранцев?

— Однажды мне случилось «одностороннее» знакомство с Владимиром Высоцким. Я провел несколько дней на репетиции, и склоны, за кулисами шоу в Театре на Таганке, в качестве переводчика модернистской индийского драматурга. Там я получил возможность прямого общения с Высоцким, для которого я остался просто исполнитель… Запомнить и посетить в компании двух поэтов итальянских мастерской скульптора Эрнста Неизвестного в переулке возле Сретенки.

Первая любовь

— От Конфуция его философские заявления, является один психологический интересная гипотеза: «Благородный муж, чтобы принести жизнь в жертву своим моральным образованием». Конфуций имел в виду потери «благородный муж». Вечно заняты, не забывайте о личной жизни? Вероятно, вы рано поженились?

— Институт стремился сблизить с учащимися, их жизнь. После первого курса нас отправили в Северный Казахстан. Основная часть нашего студенческого отряда остался на центральной усадьбе большого совхоза. А мы, шестнадцать мальчиков и четырех девочек, узкоколейке направился в самое дальнее отделение, где должны были построить телятник. Мы лежали в вагон вповалку на охапках сена. И в сон вечером, моя голова была на коленях девушки. Я даже не знал, как ее зовут. Знал, что она индолог и историк. А я филолог-африканист. У нас даже общих лекций почти не было. Среди нас были более взрослые ребята, после армии… И мне 17 лет. И такая принцесса, что позволило именно мою голову дремать на коленях.

— И начался роман?

— Идея: стог сена, уходящая за горизонт степь, черное небо, усыпанное звездами. Часов до двух ночи — некоторые в это пространство бесконечно… А потом вернулись в наш маленький дом. В одной комнате — четыре девочек и мальчиков — в три другие комнаты. Вечером девушки заваривали все в ведро с кофе. Утром пешком на работу. И я читал лекции от общества «Знание». Выкопать за день траншею под фундамент обошелся гораздо дешевле, чем за 40 минут мои лекции. Мой вклад в общий котел через лекции доказано, чтобы быть одним из самых больших…

— Интересно, о чем вы говорили на лекции в Казахстане?

— Перед отъездом на целину я работал в качестве переводчика на всемирном женском конгрессе в большом Кремлевском дворце. Там была канадская делегация, и два свободных языка французский и английский, очень полезно. Среди моих слушателей на виргинских большинство были женщины. Им нравилось, когда я рассказывал о том, как были одеты делегатки конгресса из разных стран.

— Что-то купили собственный строительный заработной платы?

— Светлана Ухтина, так звали мою девушку, и купил себе пару обуви. Моя трехмесячную целинную зарплату мы шли через различные выставки, выставки. Мой заработок составил пачку трехрублевок, и постепенно растаял. В «Артистическом кафе» у входа в театр, Искусства, мы прикончили последних двух трехрублевки. В ближайшее время мы поженились.

— И счастливы до сих пор. Кто стала Светлана?

— Она индолог. Официально мы поженились на шестом курсе. Далее мы были доктора наук в Институте языкознания Академии наук. И его приняли в аспирантуру в Институт восточные языки МГУ. И за целый год, Светлана отправилась на стажировку в Пакистан — работать над диссертацией, которую затем успешно защитил. В нашей семье очень помогла ее мама, врач по профессии. Светлана уезжала в командировку, пошел переводить индийские фильмы на кинофестивали международные, работал в качестве переводчика с хинди, урду и английский в Союз писателей.

— Удивительно, когда такие бизнес-напряженке спасти жизнь семьи — редкая удача!

— И мы воспитывали нашего сына. Делать из него востоковеда я не хотел. Михай очень любил цветы, он их сажал и выхаживал. Ну, я думаю, что станет биологом. И все же он по семейной традиции, выбрал турецкий язык и филологию. И в нашем доме обширной библиотеки не было ничего турецкого. Но сын рано начал работать в качестве переводчика обучение в институте времени. Его турецкий стал настолько совершенным, что в Турции даже спрашивают, где учил русский язык. Михаил защитил диссертацию язык турецких пословиц и даже опубликовал книгу на эту тему. Его жена, Екатерина Балыгина также тюрколог, доктор филологических наук.

— Интересно, они знают о наших гениев поэзии и прозы обычные, но образованных африканцев, — хотя бы Пушкина, один африканский, по своему прадеду?

— Спасибо за этот вопрос. Прадед Пушкина, Ганнибал, был продан в рабство, а затем выкуплен и подарен Петру I. Ганнибал в России фантастической карьеры. По традиции, считалось, что он родился в Эфиопии. И эфиопский интеллектуалов горжусь тем, что Пушкина дома принадлежит эфиопской культуры. Но двадцать лет назад произошло замечательное открытие: африканский студент из Конго, учившийся в санкт-Петербурге, изучал архивные документы и убедились: Ганнибал не из Эфиопии и Центральной Африки, в бассейне озера Чад. Он был сыном одного местного князька, которого похитили работорговцы. Африканский исследователь писал тогда об этой книге. Они издали и на русском языке… Казалось, все это спорно.

Я заинтересовался вопросом и попросил своего коллегу французского африканиста Анри Турнир, прожившего полжизни в районе озера Чад, Камерун, чтобы изучить этот вопрос. И коллега мой французский, после собственных исследований в архивах местных подтвердили, что корни Пушкина не в Эфиопии, а в районе озера Чад. Кстати, язык жителей этих мест входит в группу чадских языков, к которым относится мой любимый язык суахили.

Остров Сокотра в океане

— Вы много путешествуете, вы будете знать, оригинальность человеческого мира. Что вы узнали в эти поездки?

— Мне очень нравится старая европейская культура и искусство. Главное мое хобби, и готические соборы. Однако, самое удивительное мой опыт как путешественник — путешествие на остров Сокотра, чтобы изучить сокотрийского языка и традиционной культуры. Это язык, арабский язык, ивриту и другим семитским языкам. Он был распространен на острове Сокотра в Индийском океане, к югу от саудовской Аравии, и к востоку от Африканского Рога. Там проживает около 50 тысяч человек. Этот народ никогда не было собственной письменной традиции.

На остров не защищен от бухты, и часто дуют сильные ветры. Таким образом, до начала этого века, он во многом остается изолированной от внешнего мира, несмотря на его положение на пересечении морских путей. Жители острова даже считали ведьмой. Они сказали, что они сами вызывают бури, чтобы разбить корабль и собирать остатки кораблекрушения. На островах своего рода флора и фауна — например, знаменитые драконовые деревья. По древней традиции, на Сокотру прилетел умирать и возрождаться птица Феникс.

На изучение языка и традиционной культуры сокотрийцев привлекла меня, мой друг и однокурсник, арабист Виталий Вячеславович Наумкин, с которым мы были вместе на целине в Казахстане, после первого курса. Сейчас это крупнейший ученый, академик и научный руководитель Института востоковедения Академии наук.

— Вы говорили жители Сокотры? Ученые мужчины не дают им создать письменность?..

— Самое интересное и захватывающее общение произошло с бедуинами. Они живут в сокотрийских гор, и сохраняет старый фольклор, песни, ритуальные и традиционный образ жизни.

Группа лингвистов русских, продолжает сокотрийские исследований под руководством Наумкина, вместе с молодежью сокотрийцами разработали для этого языка письменность на основе арабского алфавита.

— В природе, в экзотических местах, они встретились, чтобы поразительные явления?

— Да, конечно. Но особенно сильное впечатление на меня произвели мигающий зеленый. Только произошло это не в Африке, а во Франции, на берегу Атлантического океана. Замечательная вещь, очень редко наблюдали это явление. От Жюля Верна даже роман под названием «Зеленый луч». В этой книге описывается путешествие вокруг света в поисках зеленого луча, известно из легенд. Это редчайшее оптическое явление происходит в океане, а также в Сахаре, в пустыне. Когда заходит солнце, а на запад — открытое пространство, то сразу может возникнуть внезапное преломление света в тот момент, когда солнечный диск опускается за горизонт. Там, вдруг, вспыхивает яркий зеленый луч, пронзающий небо, как луч лазера.

Я об этом раньше ничего не слышал. И здесь такая история. Мой друг, профессор университета Сорбонна Жерар-Роке, в чей семинар я читал лекции по сравнительному языкознанию, пригласил меня к нему в гости. Его дом находится в Бретани, на побережье Атлантического океана. На знаменитом скоростном поезде мы прибыли в Париж, в город Saint-Malo, известный пират-столица Средневековья, сел в машину и уехал в Динар, небольшой город, где он жил.

И вот я оказался на берегу океана, на обрыве крутом. И в этот момент яркий зеленый луч погружающегося в океан солнечный диск распорол небо. Как будто кто-то поворотом переключателя. Длилось это несколько секунд. Представляете, как мне повезло! Многие десятилетия и даже века путешественники и моряки пытались понять, есть ли этот луч на самом деле, но для меня это, как доказано на заказ.

Мигающий зеленый, так неожиданно появился в Бретани, стал для меня символом, который соединяет, казалось бы, противоположные вещи: один вечер в сокотрийских горы и Академии надписей и изящных литературы Института Франции. В поездки более четко и более глубоко вы поняли, естественность, чувство удивительного единства мира.

Related posts

Leave a Comment