Леонтьева известный в санкт-Петербурге удушающую любовь

Я смотрю на него в виду с максимально возможного расстояния, с целью кружочек, перечеркнутый крест, доходили лице или на груди. Сжимаю палец и невольно передергиваюсь от раздающегося щелчка. Ассоциация со снайпером настолько велика, что я не в состоянии избавиться от него все три часа концерта. «Удар», второй, третий, сотый… тысячный. И всякий раз, когда тонкий холодок на спине. И я знаю, что Валерий Леонтьев, также. Хотя он от меня метрах в трех и в темноте концертного зала, скорее всего, не видит мою камеру. Но он чувствует, что каждый сделал с ней iris распределения.

Леонтьев пережил в Питере удушающую любовь

По мне хорошо видно его лицо до малейшей мимики: она изменяется в неуловимую долю секунды, удивительно точно передать всю гамму переживаемых эмоций, их пылкий восторг, желание счастья, обладания, мало нежности, бесконечной жажды другого человека, почти звериная тоска… и всегда портит мне музыкальный фотографию. Я знаю из предыдущего опыта, что потом, при разборе, большая часть фотографии окажется помазал — он реагирует на удар затвора быстрее, техники и успешно вернуться. Не намеренно — просто он один из всех шоу-бизнеса характеризуются способностью напоминает развит инстинкт зверя, что жертвой слишком много времени. В нем, расположенном на сцене, действительно, есть что-то первобытное, первородное, не удивительно, что французские режиссеры театра назначается его высшим их градации комплимент для художника — «животное сцены», и Валера до сих пор, кажется, это определение удивлен. Ему трудно понять, как он, петь одну песню за другой — запоем, все, инстинктивно, напоминает, любимый, это гонки до финиша, кайфуя от собственного бега и понял, что да, снова он первый! — в конце концов, Леонтьев не видел свой сольный концерт живой. Ах! Если бы он знал, как ее на сцену цене! Но Леонтьев видит только, что цена исполнения для каждой комнате.

Речь ежегодный народный артист России, в Санкт-Петербурге, в честь собственного дня рождения, который, как известно, приходится на 19 марта, является одним из самых крутых событий бренда в городе. Вроде «Алые паруса». Билеты на эти концерты раскупают сразу же, как только они поступают в продажу, то есть тех, которые закончились еще в прошлом году. Здесь, в отпуске, вне официального календаря дни приходят поклонники художника из самых разных уголков России. Есть даже те, кто давно живет за рубежом — в Финляндии, Швейцарии, Австрии, США: отношения с бывшей Родиной, уже сломаны, а с Леонтьевым — не. И, конечно, здесь в полной мере представлена зрителям вечную, соперник из Санкт-Петербурга Леонтьев — Москва. Столичных поклонников питерские ехидно называют «понаехавшими».

БКЗ «Октябрь», не уступающий Кремлевскому концертному зале максимальное, но гораздо более комфортно и душевно, примиряет всех и сделать один корпус с последним обещаниям, прежде чем начать выступление с призывом. И если первый из трех марта концерты Леонтьева в Санкт-Петербурге, часто чествование исполнителя, второй — коронация, последний — непосредственно в день рождения — никогда не может быть названа иначе, чем сейчас с ума паломничества. Этот культовый концерт в намоленном поклонники месте.

С первых аккордов художник делает бешеную энергию выбросов и сильнее принимает публика… нет, не шею — для души и заставляет переживать все эмоции вместе с ним. Первые две трети концерта состоит из песен, остродраматических, удивительные по силе воздействия — «Я вне сюжета», «Танго разбитых сердец», «Лепестки чужих цветов», даже из «Паромщика» Леонтьев сделал пронзительную исповедь человека, который — увы! — предназначен только для того, чтобы объединить других любящих сердец. Этот концерт единство, как великолепный музыкальный, но связанный не либретто, а внутреннее волнение художника, который превращается в разные песни в одно действие. Художник погружается в свои нетленки так глубоко, что, порой, выполнять их с закрытыми глазами. И заканчивая петь, истекает, как только что посадил на самолет в шторм, и вот шасси, наконец, благополучно достигли земли. И сразу же, вознагражденный бешеными овациями и надрывными криками «браво!», мгновенно совершенно спокойно и откровенно нежится в этих аплодисментах.

И только в третьей части шоу, после выхода в зал с песней Владимира Евзерова «Виновен» и уверения зрителя в том, что сам-то Леонтьев «ни в чем не виноват», потому что «вы пришли сюда», чтобы учителя позволяет зрителю расслабиться. Он смешит публику своими репликами и интонациями, обмениваться с ним уже более разбитными эмоций, присаживается в зале, что позволяет женщинам, чтобы рассмотреть, потрогать и даже погладить, спросил, если есть кто-то, что с вами, и часто пытается наспех сделано подношение. Меня, кстати, вгоняет в настоящий ступор эта манера Леонтьев угощаться тем, что протянул ему чужие. И каждый раз, когда я прошу художника не делает этого, вызывает много удивления: «Почему?» И выслушав мои опасения, он утешает меня, как маленький: «Не бойся! Я всегда человеческий запах».

Леонтьев пережил в Питере удушающую любовь

Посиделки мегазвезды с общественностью под шутки: «Кто крутой? Я прохладно? Это Игорь — Здорово! Я — Леонтьев» — заканчивается тем, что зрители начинают уже под очень wind song колбаситься в зале, вместе с художником, балет «Опасные связи» и группа «Эхо». И в какой-то момент просто вынуждены на сцене, и уже не оторваться от нее до самого конца. Вытянутой вверх, без конца, руки — все, что вы можете в данный момент, чтобы увидеть, вернулся в зал. И если бы Леонтьев хотел, не мог быть просто сделать, как позволяет себе иногда — «стэйдж-дайвинг», то есть прыгать на сцене в руки общественности, но и безопасно, чтобы добраться до этих вытянутых руках перед любой точки зала.

Цветы. Букетов так много, что в какой-то момент становится страшно от изобилия их. Художник не имеет времени, чтобы собрать их, толпа на сцене не рассасывается, и кажется, что сейчас люди, прорываясь к нему, окончательно затопчут друг друга, передерутся с охраны и Леонтьев, придется прервать концерт, чтобы собрать их предложения. Кстати, многие букеты — ста и более роз, в человеческий рост, просто неподъемные! Но Питер, тогда культурной столицей России, для того, чтобы поставить вечные ценности на личные: защитить животное от проблемы, зрители в какой-то момент начинают просто положить цветы к ногам художника, не заставляя его согнуть, чтобы каждый букет. Леонтьев горячо благодарит доноров за эту вежливость.

Его поздравляет. Сначала, хозяйка зала. Директор БКЗ Эмма Лавринович, истинная леди с железной волей и несгибаемым характером, на этот раз не в состоянии справиться с нахлынувшими чувствами, и голос ее предательски вздрогнул от переживаемых эмоций. Друзья — Игорь Крутой, Филипп Киркоров, Алла Духова — через посредников передают свои корзины цветов. И непосредственно до сеанса связи непосредственно с космической орбиты в зале БКЗ выходит всего на МКС новый экипаж астронавтов. «Мне кажется, что мы одной крови, только ближе к нам по духу, человек мог бы петь таким образом: Наивно это и смешно Но так легко моим плечам. Уже зовет меня в полет. Мой дельтаплан», чтобы поздравить Валерия Леонтьева, от имени всех, находящихся на орбите, член сегодня экипаж МКС, мужчина 50-экспедиции Андрею Борисенко. И с потолка опускается достаточно места, красоты, дизайна и сферы корзину цветов размером с летающую тарелку.

…Концерт закончился. В зале гаснет свет. Праздники, суета за кулисами, в самом разгаре. Банкет в честь дня рождения человека, который здесь любят в бесконечность, и затем взрывается пробки шампанского. Все шумно разговаривают, обсуждают только что закончившееся шоу, спорят о новых и старых песен, вспоминая последние новости шоу-бизнеса… Авторы гордятся и трястись за свои творения, немного из вас и представить себе, но, будучи в курсе, что то, что они сделали, даже и с все большим мастерством, просто глины, чтобы дышать, в котором душа и сила, чтобы жить десятки лет, может только Леонтьев. Празднично звенят стаканы и столовые приборы.

Среди всей этой суеты я вернусь, наугад и вдруг я вижу, главный герой, неприметно и очень быстро, таким вкрадчивым шагом двигаться среди толпы гостей, растворяется на фоне их прически, и блестящие вечерние платья непримечательной одежде, с убранными под головной убор волосами. Секунд провел меня на знание, на короткий на короткий жест, призывающий к тишине. Он кивает мне и уходит тишайше и довольно сдержанный, по-леонтьевски — просто исчезает, как будто растворяется за углом.

Шлейф аромата. И в голове все крутится и крутится фраза из его новой песни: «Не гасите свет, умоляю!». И ощущение какой-то ошибки… Ах, да! Он — «не включайте!» Это просто оговорка по Фрейду…

Related posts

Leave a Comment